НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ. - С нуля - Тюремная энциклопедия. - Тюремная энциклопедия - Бродяга

МИР ЭТОМУ ДОМУ!

Категории каталога

С нуля

Тюремная энциклопедия

Главная » Статьи » Тюремная энциклопедия. » С нуля

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ.
НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ

   "Уболтать" мента

   Если вы живете в маленьком городе или арестованы и помещены в  КПЗ  в
"своем районе", то шансы договориться с работниками КПЗ или даже со сле-
дователем - повышаются, "договориться" - имею в  виду  передачу  забытых
вещей, еды, курева или организацию вполне законного свидания с родствен-
никами.
   Караульным милиционером может оказаться приятель приятеля,  племянник
жены брата - да мало ли кто еще! Поэтому бывалые люди  пользуются  этим,
особенно стараются "полосатики", идущие на "особняк"  (об  этом  позже);
когда открывается "кормушка" в камере КПЗ, такой хитроумный зек уже  си-
дит на корточках возле нее и тут же начинает "убалтывать" мента:
   "Послушай, командир, что-то мне лицо твое знакомо? Ты не с улицы  Ти-
мирязева?" "Да, с Тимирязева", - отвечает "командир".  "Точно!  -  якобы
радуется зек. - Ты Вани Бякина племяш!"
   "Нет, я Тони Шерлушовой сын".
   "Ты? Тонькин сын? Ништяк, командир! Мы с ней в девятом классе за  од-
ной партой сидели..."
   Ну и так далее.
   Дальше следует или попадание - или промах. При промахе милиционер на-
чинает понимать, что его "внаглую" колпашат; он начинает грубить и в от-
вет получает полновесный "отлай", в котором  все  известные  нецензурные
выражения кажутся дамским набором из лексики придворного этикета. Причем
говорится все это тем же тихим голосом и завершается  довольно  успокои-
тельно: "Извини, командир, погорячился, нервы никуда, сам  знаешь...  Не
бери в голову..."
   Цель такого "убалтывания" ясна при "попадании": Тонькин сын неохотно,
но все же соглашается сделать какое-нибудь доброе дело для "одноклассни-
ка" матери: позвонить, передать, принести... Впрочем, и  без  "убалтыва-
ния" настоящих знакомцев хватает... Конечно же по делу ничего передавать
нельзя: органы не дремлют. Для караульного же передача записки  (малявы)
по делу означает голимую статью и минимум - позорное увольнение из рядов
доблестной милиции.
 
Давление извне

   Именно в КПЗ легко  оказывается  психологическое  давление  на  подс-
ледственного-первоходку. К примеру, в камеру  заглядывает  милиционер  и
говорит первоходочнику:
   "Слышь, эй, ты! Сидоров! Там двое приехали с управы  -  сейчас  будут
"колоть" тебя! Ты семнадцатого февраля где был?"
   "В пивбаре, на Абрикосовой, пиво пил..."
   "Ну, вот! А там в восемь вечера гражданина какого-то "замочили".
   "Кормушка" захлопывается перед носом у вскочившего Сидорова,  который
остается "сам на сам" со своими нервными размышлениями о 17 февраля и  о
мифическом гражданине. Хорошо, если в камере найдутся добросердечные бы-
валые люди, успокоят, скажут: "Гонит (врет) мент, на понты хотят  взять,
пугают". Ведь через полчаса Сидорова могут дернуть на допрос по основно-
му делу, а голова его будет забита мыслями о  совершенно  постороннем  и
скорее всего выдуманном убийстве.


   Веселые люди

   Легко переносится отсидка в КПЗ, если в  компании  сокамерников  есть
веселый человек, не "гонщик" (болтун), а хороший рассказчик, мастер при-
кола (смешного рассказа или поступка).
   В 1984 году со мной в одной камере КПЗ ждал этапа "на  тюрьму"  некто
Дима П., в общем-то взрослый уже мужик, сидевший  раза  четыре  за  раз-
ное... На третий день пребывания в "хате" он вдруг вскочил с  "лежбища",
застучал в "кормушку". Минут через десять "кормушка" открылась.
   "Чего надо?"
   "Командир, дай карандаш или ручку, гумагу (бумагу) тоже дай!  Совесть
замучила, хочу повиниться! Следак-то мой тута?
   "Тута... Сейчас принесу бумагу, ручку..."
   Через пять минут Дима уже рьяно что-то строчил на белом листе  в  по-
лумраке, не обращая внимания на  неодобрительные  взгляды  сокамерников.
Отдав "гумагу" милиционеру, он снова улегся, сложив под головой руки.
   Через минут пятнадцать "кормушка" снова открылась:
   "Ты что ж, гад, на дурку косишь, что ли?"
   "Ты че, командир, кто косит? Я всю правду  изложил!"  -  встрепенулся
Дима, подскочил к двери.
   "А что ж ты пишешь тут, гондон! "Сознаюсь, что был вовлечен  в  шайку
Ульяновым... он же Ленин... перевозили антисоветскую газету "Искра", ге-
роин, кокаин... Заправлял у них также Коля Бауман, еще Яков  какой-то...
где живут - не помню..." Ты че пишешь, а?"
   В "хате" уже стоял дикий хохот.
   Дело кончилось благополучно, а ведь, если подумать,  могли,  конечно,
крутнуть по 190-1-й... Не крутнули. Дима-то был чернушник  из  чернушни-
ков, вечная 147-я статья (мошенничество) тогдашнего УК. Уж никак к  нему
не липла "антисоветчина" 190-1-й статьи.


   Тяжелые люди

   Плохо дело, если в камере находится человек, во что бы  то  ни  стало
решивший покончить счеты с жизнью. Его попытки, пусть даже (и чаще  все-
го) неудачные, вгоняют остальное население камеры во всеобщую депрессию,
озлобление. Вскрытые вены давно уже не помогают  никому:  вскрывайся!  В
"кормушку" заглянули: "Ну что, литр вытек уже? Хорошо! Сейчас в "Скорую"
звякнем..."
   Не лучше, если кто-то "косит"  (симулирует)  с  благой  целью  "отма-
заться" от срока через психушку. Некоторые пьют из отхожего места  воду,
мочатся на окружающих и т. п. Настоящий псих  и  то  поприятней...  Если
статья не "тяжелая", то, конечно, есть возможность "свалить" через  при-
нудительное лечение в обычном дурдоме. Но "тяжелая" статья - это  "спец-
больница", учреждение "тюремного типа", с выродками санитарами,  уколами
неизвестными препаратами и жестким, "беспредельным" режимом.
   КПЗ - недолгий срок, редко более десяти суток. В один прекрасный день
начинают греметь засовы всех камер; на улице слышен глухой лай  стороже-
вых овчарок и гудение автомобильных двигателей; матерятся солдаты и пра-
пора. Это  приехали  специальные  машины  -  "автозаки",  это  этап  "на
тюрьму"; сейчас отдадут мешки, и все поедут навстречу к  еще  одной  (не
последней) новой жизни.
   Прежде чем мы запрыгнем в железную коробку  автозака,  сопровождаемые
щелканьем овчарочьих зубов и подгоняемые прикладами и  кулаками  конвоя,
обратим внимание на тех, с кем нам придется делить в  течение  продолжи-
тельного времени тяготы тюремной и лагерной жизни. На ком же,  собствен-
но, тюрьма держится?


   Кто сидит?

   В незабвенные годы "застоя" основную массу заключенных составляли так
называемые "бытовики", т. е. совершившие  преступления  "в  быту":  один
пырнул ножом соседа после третьего стакана водки; другой застал  жену  с
хахалем и зарубил обоих топором, прихватив до кучи проклятую тещу;  тре-
тий "забыл" про алименты и, к удивлению своему,  неожиданно  очутился  с
годом срока в ИТК общего режима; колхозники вынесли из колхозного амбара
пару мешков комбикорма (выносили уже  не  раз  и  попали  под  "месячник
борьбы с несунами" (показательный  процесс);  нервный  гражданин  оказал
сопротивление работникам милиции (а всего-то и хотели:  паспорт  посмот-
реть) - получи три года!..
   Колхозные поля, городские танцплощадки и дискотеки, рестораны  и  за-
водские цеха - основные поставщики рабочей силы во все управления ИТУ, в
эти комбинаты по переработке человеческого материала в преступный.
   Попадались и выродки, вроде  Феди  У.,  ходившего  мастурбировать  на
детские сеансы в кинотеатры родного города, или Валентина С.,  изнасило-
вавшего собственную десятилетнюю дочь; таких были единицы, и  часто  они
не доживали даже до тюрьмы (СИЗО), не говоря уже о зоне.


   Столетний полицай

   И уж совсем редкими гостями  в  тюрьмах  были  убийцы-маньяки,  нынче
расплодившиеся по России, как кролики в Австралии. Иногда вдруг  обнару-
живались бывшие полицаи и каратели.
   В 1977 году в Симферополе проходил показательный процесс по делу дво-
их таких. Они содержались в одиночных камерах смертников; когда нашу ка-
меру выводили на прогулку, автор этих строк уговорил "пупкаря" и  загля-
нул в "волчок" одной из камер. По помещению 4 на 4 кв.м выгуливал  себя,
шаркая огромными войлочными тапками, тщедушный и, показалось,  столетний
старикашка. Голова его тряслась. В одной руке он держал пластиковую  та-
релочку, а в другой - такую же ложку. Тарелка тряслась вместе с рукой, и
роба старикашки была забрызгана баландой.
   "Сколько ему дали?" - спросил я пупкаря.
   "А, вышак! Кассацию написал - отказали, теперь помиловку (прошение  о
помиловании) отправил... Откажут..."


   "Хозяйственники"

   Сравнительно большое число обитателей тюремных камер  составляли  так
называемые "хозяйственники", т.е. арестованные за  хищения  или  взятки.
(Слово "коррупция" употреблялось тогда лишь в адрес американских сенато-
ров, итальянской мафии и акул тамошнего бизнеса.)
   Суммы, проходившие по этим делам, впечатляли рядовых граждан,  живших
от зарплаты к зарплате в стабильном советском обществе. 10 тысяч рублей,
40  тысяч,  50  тысяч  -   такие   деньги   подводили   обвиняемых   под
"расстрельные" статьи; впрочем,  чаще  они  отделывались  "десятками"  и
"пятнашками" в ИТК усиленного режима. Они не были "тузами" теневой  эко-
номики, просто оказались в один прекрасный день у некоей трещины или ды-
ры, в которую сами собой сыпались незаконные (с точки  зрения  тогдашней
системы) доходы.
   Когда в сети ОБХСС попадался крупный "сазан" (вроде бывшего директора
Елисеевского гастронома в Москве Соколова), то дело раскручивалось в ре-
кордно короткие сроки (2-3 месяца) и, как  правило,  оканчивалось  смер-
тельным приговором. - Тем "хозяйственникам", которые не имели  поддержки
"с воли", достаточно тяжело было  переносить  условия  лишения  свободы:
слишком уж контрастировала утерянная жизнь с вновь обретенной.  Удовлет-
ворение всевозрастающих потребностей сменялось вынужденным  ограничением
потребностей даже самых необходимых, "умственный труд" сменялся  "тяжким
физическим", а всеобщее уважение, замешанное на зависти, равнодушием,  а
то и презрением окружающих сокамерников, солагерников. Драма часто  обо-
рачивалась трагедией (см. главу "...Иные").


   Новые и старые люди

   Нынче контингент пребывающих в местах лишения свободы конечно же  из-
менился... Хулиганы сменились  рядовыми  бандитами  и  рэкетирами,  "хо-
зяйственники" - горе-бизнесменами. "Бытовиков" меньше не стало; все  так
же рубят топорами изменивших жен и нагрубивших собутыльников по всей ма-
тушке-России.
   Крадут же у хозяев приватизированной экономики ничуть не меньше,  чем
у былого застойного государства. Конечно, у хозяина красть опасней -  он
может обойтись и без милиции, своими силами, но... кто не  рискует,  тот
не пьет...
   Потому-то и переполнены сверх всякой нормы ИВС (КПЗ), СИЗО  (тюрьмы),
ИТК (зоны, лагеря) всех режимов. Меньше стало лишь бомжей, которые в бы-
лые годы сидели все поголовно, хоть и в разное время. Да они и сами  са-
дились - отдохнуть от голодной и холодной жизни. Теперь бомжи если и си-
дят, то лишь за преступление, так сказать, в чистом виде: кража, грабеж,
мошенничество, убийство и т.д. и т.п.
   В тюрьме и зоне все заключенные делятся по "мастям" (об этом мы расс-
кажем в одной из последующих глав). Но если обходиться без "мастей",  то
теоретически можно было бы разделить зековский народ на три основных ти-
па:
   1) кто "стремился" в тюрьму (вольно или невольно);
   2) кто сел по "обстоятельствам";
   3) невинно осужденные.
   В качестве иллюстрации в следующей дополнительной главе мы  расскажем
о нескольких реальных лицах, отбывавших в разное время разные сроки  на-
казания. А после этого вновь перейдем к подробному описанию  путешествия
- из кабинета следователя прокуратуры к вратам "шлюза" зоны.
Категория: С нуля | Добавил: ЖУК (02.06.2008)
Просмотров: 1316

Форма входа

Поиск

Друзья сайта

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0